Muzmen.ruваш гид в музыкальном мире

Навигация
Календарь
«    Январь 2014    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 
Архив новостей
Наш опрос
какой жанр вам нравится
Rock
Pop
House
Jazz
Heavy Metal
Классика
Поиск по сайту
Музыка
Популярные новости
Последние новости
Пустой блок о_О

Советский оркестр джазовой музыки

В 1936 году Комитет по делам искусств принял решение о создании го-сударственных музыкальных коллективов — симфонического оркестра,хоровой капеллы, оркестра народных инструментов, джаз-оркестра идухового оркестра. Художественным руководителем Государственногоджаз-оркестра Союза ССР был назначен М. Блантер, главным дириже-ром — В. Кнушевицкий.Выбор этот оказался не случайным. Блантер к тому времени сталодним из ведущих композиторов-песенников, а Кнушевицкий заметновыделялся как знаток джазовой оркестровки. С юных лет он был, пособственным словам, «оркестровым человеком» — играл в духовых ан-самблях (на баритоне), в симфонических, салонных и танцевальныхоркестрах. Переведясь из Саратовской консерватории, где он учился поклассу скрипки, на теоретико-композиторский факультет в Москву, онпродолжал свою исполнительскую деятельность. Некоторое время ониграл в Персимфансе в группе альтов. В 1928 году В. Кнушевицкийвпервые услышал «Амаджаз» А. Цфасмана и был захвачен новой длянего музыкой, высоким профессионализмом ее исполнения.— До сих пор не могу забыть своего впечатления,— вспо-минает Виктор Николаевич.— Мне казалось, что все это недо-сягаемо для меня, я просто не знал, как это делается, хотя у меня был уже большой опыт в иструментовке. Позднее яуслышал оркестр Л. Утесова, и хотя там тоже все было сде-лано профессионально, такого потрясения, как в первый раз,я не испытал. Джазом я начал серьезно заниматься с тех пор,как познакомился с И. Дунаевским. Его инструментальнуюмузыку в 30-е годы оркестры исполняли в особым удовольст-вием и с не меньшим удовольствием ее слушали, хотя чистооркестровые сочинения тогда не были популярны. Дунаевскийне любил сам оркестровать (или не хотел, или не успевал) ипотому однажды дружески попросил меня написать партиту-ру его первой оперетты «Женихи» в том стиле, в каком игра-ли тогда джаз-оркестры, например, в стиле того же А. Цфас-мана. Так я стал аранжировать для джаза.В середине "30-х годов М. Гринберг, руководивший в ту пору Госу-дарственным музыкальным издательством, предложил  Кнушевицкомусоставить джаз-оркестротеку. Вскоре было выпущено несколько сборни-ков инструментальной музыки для джаз-оркестров. Эти сборники содер-жали в основном рапсодии на темы русских, еврейских, армянских, гру-зинских и дагестанских мелодий. Основным направлением джаз-оркест-ротеки были не песенки-фокстроты, а именно серьезные оркестровыепроизведения, рассчитанные на типовой состав джаза. Для составленияоркестротеки были также привлечены многие известные композиторы-симфонисты. Когда встал вопрос о музыкальном руководителе Государ-ственного джаз-оркестра, М. Гринберг предложил кандидатуру В. Кну-шевицкого— редактора и постоянного автора этих сборников.Создание Государственного джаз-оркестра не могло не способство-вать определенной «симфонизации» советского джаза, чему в немалойстепени содействовал и приток в новый жанр музыкантов-консерва-торцев.Н. Минх рассказывает:— В 30-ё годы в наш джаз пришла целая плеяда талант-ливых музыкантов, подлинных профессионалов, обладавшихглубокими знаниями и общей культурой. Возьмите Скоморов-ского— великолепный трубач, солист Ленинградской филар-монии. Возьмите Цфасмана — блестящий пианист, прошед-ший школу знаменитого Феликса Блюменфельда. ВозьмитеДидерихса — о нем говорили как об одном из самых яркихвыпускников Ленинградской консерватории за многие годы.Кнушевицкий — из этой же плеяды. У него была за плечамифундаментальная музыкальная школа, а кроме всего — бога-тейшая оркестровая практика. Он ведь мог играть на многихинструментах, для него не были секретом ни тромбон, ни сак-софон, ни кларнет — он все это держал в руках.Государственный джаз-оркестр СССР был во многих отношенияхноваторским коллективом. В первых же его начинаниях ярко отразиласьтворческая индивидуальность Кнушевицкого.«Государственный джаз,— писала газета «Советское искусство»,—в большей степени, чем все остальные государственные музыкальныеколлективы,— начинание экспериментальное. У этого коллектива неттрадиций, на которые он мог бы опереться, нет опыта, из которого онмог бы извлечь необходимые выводы, нет репертуара. Точнее говоря,некоторый опыт у наших джазов есть лишь в жанрах советской массо-вой песни и танцевальной музыки» [106].В. Кнушевицкий вспоминает:— Я подбирал в Госджаз музыкантов, имея перед собойсовершенно определенную цель: чтобы в оркестре прежде все-го была хорошая ансамблевая игра. Первым трубачом у насбыл Владимир Сафонов — замечательный артист. Исполни-тельских трудностей для него не существовало — он все могсыграть. Под стать ему был Владимир Костылев, первый альт-саксофон. У нас работали тенорист И. Хазановский, тромбо-нист И. Ключинский, барабанщик И. Бачеев — все они такжебыли очень сильными музыкантами.Мы стремились играть в концертах больше инструмен-тальной музыки, хотя она, признаться, принималась публикойхолоднее, чем песня, исполненная даже какой-нибудь посред-ственной певицей. Выступали мы всегда во фраках, как сим-фонический оркестр, но без дирижера. Я считал, что при ис-полнении джазовой музыки дирижеру просто нечего делать.Это ведь не Стравинский и даже не «Шехеразада». Посколь-ку в джазе есть постоянный ритм, то ритм-секция и выполняетфункцию дирижера. Дирижер нужен только во время запи-си— там все-таки микрофоны, другая координация, другаяответственность.Наконец, после долгого подготовительного периода, в ноябре1938 года, во время декады советской музыки, в Колонвом зале ДомаСоюзов состоялось первое выступление первого советского государствен-ного джазового коллектива. «Известия» писали на следующий день:«Вчера москвичи стали свидетелями отрадного и показательного яв-ления в жизни столицы... Нельзя не вспомнить при этом, что еще не-сколько лет тому назад советский джаз буквально с боем завоевывалсебе права гражданства и признание. В том, что советский джаз пред-ставляет собой в настоящее время подлинно художественное явление,мы могли воочию убедиться на вчерашнем выступлении» [105].Первая программа Государственного джаз-оркестра состояла ис-ключительно из произведений советских композиторов — И. Дунаевско-го, Д. Шостаковича, С. Бархударяна, Дм. и Дан. Покрасс, М. Блантера,Ю. Милютина, С. Каца, В. Кнушевицкого. В сопровождении массовыхпесен оркестр, по отзывам рецензентов, не продемонстрировал ничегонового. Танцевальные пьесы в исполнении оркестра также не особенноудивили слушателей. «Кнушевицкий не прибегнул к характерной длятанцевальной джазовой музыки ритмической орнаментовке, считающей-ся почему-то совершенно неотъемлемым атрибутом в любом джазе» [106].Наиболее интересной оказалась та часть программы, в которой пред-стали богатейшие инструментальные возможности джазового оркестра.    79 Многих музыкантов поразило интересное, во многом необычное исполь-зование джазового инструментария.«Очень интересен прозвучавший неожиданно проникновенно «Пре-люд cis-moll» Рахманинова... Обаятельное впечатление оставила грузин-ская песня «Сулико» в свободной, хотя и несколько спорной по замыслуобработке В. Кнушевицкого, показывающей необычайно тонкое чувствооркестрового колорита и большую культуру автора обработки» [105].Аранжируя «Прелюд» и романс «Не пой, красавица, при мне» С. Рахма-нинова, В. Кнушевицкий, как отмечали рецензенты, «пошел единственноправильным путем... Неизбежные (как в любом переложении фортепи-анной музыки для оркестра) добавления сделаны осторожно, с боль-шим художественным тактом» [106].— У нас,— вспоминает В. Кнушевицкий,— уже была го-това вся программа, но какой-то «изюминки» в не/Уне хвата-ло. Нам очень хотелось сыграть на премьере что-нибудь напи-санное Шостаковичем. Мы все были в него влюблены, былисогласны исполнить любую его пьесу. Времени до премьерыоставалось мало, но мы все же обратились к композитору.Дмитрий Дмитриевич охотно откликнулся на нашу просьбу,специально приехал из Ленинграда послушать оркестр на ре-петиции. Сыграли мы ему «Прелюд», несколько других ин-струментальных пьес, в частности кое-что из нашей джаз-ор-кестротеки. Шостаковичу понравился оркестр, и он очень бы-стро написал нам «Сюиту для джаза» *.Это интересное сочинение Шостаковича (ныне, к сожалению, забы-тое) заняло центральное место в первой программе Государственногоджаз-оркестра. Критики отмечали: «Трехчастная сюита (Скерцо, Ко-лыбельная, Серенада) написана просто и обаятельно, с живым юмором,остроумна и безупречна по вкусу... Джаз звучит легко и прозрачно» [106].В партитуре Д. Шостаковича было много ярких тембровых находок.Н. Минх хорошо помнит, например, такую необычную тембровую кра-ску: засурдиненная труба играет протяжную мелодию, а на октаву нижезвучат домры, играющие, подобно шороху, ту же тему шестнадцатыми.— Д. Шостаковичу понравилось наше исполнение «Сюи-ты»,— говорит В. Кнушевицкий.— Особенно высоко он ото-звался о трубаче-солисте В. Сафонове. Оркестр в самом делебыл хорош. Исполнительские возможности были большие —шесть скрипок, пять саксофонов (два альта, два тенора и ба-ритон), четыре трубы, два тромбона, большая группа банд-жо и гитар, рояль, туба, два контрабаса и ударные. Музы-канты меня хорошо понимали, и я понимал оркестр. Постоян-ное внимание уделял нам М. Гринберг. Он часто бывал нанаших репетициях, и мы в свою очередь хаживали к немусо своими радостями и бедами. Хороший был человек! Онвообще много сделал для советской музыки, в частности идля джаза. Ведь благодаря ему, я думаю, мы были, что на-зывается, «на равных» с другими государственными коллек-тивами. Что тут скрывать, все-таки к джазу порой было от-ношение, как к горничной: войти в комнату пригласят, а кстолу не посадят.Государственный джаз-оркестр Союза ССР оказался хорошей твор-ческой школой для многих советских музыкантов. За недолгое времясуществования оркестра он собрал вокруг себя большой авторский кол-лектив. Для Госджаза писали многие композиторы — и маститые, и на-чинающие, с ним выступали такие выдающиеся артисты, как И. Козлов-ский и Н. Обухова. Оркестр сделал очень много для пропаганды совет-ской массовой песни и легкой инструментальной музыки, находящейсяпод заметным влиянием джаза.По общему мнению, единственно слабым местом в оркестре быларитмика. Уже первые рецензенты отметили расхождение в ритме приисполнении сюиты Шостаковича. Уделив основное внимание инструмен-тальным краскам, оркестр в какой-то мере пренебрег свингом, важней-шей ритмо-организующей функцией джазовой музыки, дающей ей жизньи естественное дыхание.Видимо, руководству оркестра было трудно справиться со всеми ор-ганизационными и творческими задачами в новых условиях существо-вания государственного коллектива. Требовались радикальные меры.В середине 1940 года начальник Управления музыкальных учрежденийВ. Сурин предложил А. Варламову возглавить оркестр. В. Сурин, самимевший некоторый опыт игры в джаз-оркестре, не прибегнул к общимфразам. Тут же, в кабинете, он поставил на патефон пластинку Эллинг-тона и сказал:— Вот чего нам не хватает! Послушайте, какая здесь слитностьгрупп, какое богатство тембров. И ритм, ритм прежде всего! Музыкашагнула вперед, и мы не должны топтаться на месте. Слепо копиро-вать чужое нам не нужно, но и замыкаться в себе тоже не следует.Вскоре А. Варламов стал руководителем Государственного джаз-оркестра СССР. Некоторые музыканты обратились к нему с просьбойосвободить их от работы, ибо опасались, что не смогут играть «горя-чую» свинговую музыку. «Уйти вы всегда успеете,— сказал им Варла-мов.— Давайте сначала попробуем поработать над этим».II началась учеба. Художественным руководителем в оркестр при-гласили главного режиссера Малого театра Н. Волконского. Он давалмузыкантам уроки танца, гимнастики — требовалось развить пластич-ность, раскрепостить ритмику. Пути к этому искали ощупью, но заня-тия принесли свои плоды. Через полгода оркестр уже нельзя былоузнать. Конкурировать с ним мог, пожалуй, единственный коллектив —джаз-оркестр Всесоюзного радиокомитета. 6    А. Н. Баташев 
Созданный в 1938 году джаз-оркестр Всесоюзного радиокомитета впи-тал все лучшее из опыта советского джазового исполнительства 30-х го-дов. Первые полтора года оркестром руководил А. Варламов, затем егосменил А. Цфасман. Советская джазовая музыка начала регулярно зву-чать по радио, ее услышали во всех уголках страны. Рождающееся со-ветское телевидение также обратило внимание на новый оркестр, и в1939 году состоялась первая советская джазовая телепередача.Репетиционная база оркестра ВРК в особняке на Пушкинской пло-щади превратилась в место паломничества московских джазовых му-зыкантов. Вскоре открылся ресторан «Москва», и его эстрада, на кото-рой с первого дня начал играть оркестр ВРК, стала главной джазовойплощадкой столицы. |Первый руководитель джаз-оркестра ВРК А. Варламов рассказы-вает:— Когда был, наконец, решен вопрос о двух государст-венных джаз-оркестрах — собственно Госджазе и джаз-ор-кестре Всесоюзного радио, — туда потянулось много хорошихмузыкантов. Играть в государственном джазе было для му-зыкантов очень привлекательно. Такого еще не было! Кну-шевицкий собрал хороший коллектив, и у меня тоже оказал-ся прекрасный по тем временам ансамбль. Подготавливаяновую программу, я решил поехать в Ленинград, договорить-ся с Л. Дидерихсом, чтобы он нам что-нибудь написал,— ячувствовал, что один не справлюсь с той огромной работой,которая мне предстояла. Надо было готовить и песни, и ор-кестровую музыку, а другого такого мастера аранжировки,как Дидерихс, я не знал.Леонида Андреевича я застал в постели умирающим отрака. Когда я рассказал ему о создании оркестров, о том, чтопосле всех перипетий, которые у нас были с джазом, будутпостоянные государственные коллективы, а не бродячие ан-самбли, работающие по частным договорам то для кино, тодля гастролей,— он просто ожил. Услышав, что у нас будеттри тромбона — этого еще ни в одном оркестре не было! — онвоскликнул: «Мечта моей жизни — написать что-нибудь длятрех тромбонов! Ах, если бы я мог сейчас встать с постели,поехать с вами в Москву, мы бы там такие дела сделали!».У него было столько энтузиазма! И я почувствовал, что де-лаю какое-то большое дело, которое стоит всей будущейжизни.Дидерихс попросил меня достать ему пластинку с фокст-ротом Рэя Нобла, которую он незадолго перед этим слушалпо радио. Я обещал, и единственный экземпляр мне удалосьнайти в фонотеке радио. Когда Леонид Андреевич почувство-вал себя совсем плохо, он созвал своих друзей, джазовых му-зыкантов, Н. Минха и Ю. Лаврентьева в том числе, и сказал:«Вот, братцы, я умираю. Пойдите, купите шампанского, я совсеми вами попрощаюсь». Друзья налили бокалы, и он ска-зал: «Я вас прошу, чтобы на моих похоронах играла эта пла-стинка, которую прислал Александр Владимирович». И мнепотом брат его Андрей рассказывал, что так и было по егозавещанию. У Андрея Дидерихса эта пластинка и осталаськак память о Леониде Андреевиче.У меня же осталась стопка дидерихсовских оркестровок,к которым мы относились свято и с которых мы и начали ре-петиции. Таким образом, лицо нашего оркестра сложилосьпод большим влиянием Л. Дидерихса, хотя непосредственнов нашей работе он участвовать уже не мог.Вскоре, однако, произошел такой эпизод. На радио, гдемы играли, ко мне подошел работавший там техник АнатолийАрский и сказал, что он расшифровал на слух одну из пла-стинок Эллингтона «Daybreak Express» и предлагает ее намсыграть оркестром. А у нас уже был «Экспресс», записанныйсамим Дидерихсом, и, согласитесь, предложение какого-тотехника выглядело самоуверенным. Да и некогда мне было:приходилось много репетировать, а некоторые музыканты,хоть и обладали большими способностями, с листа читали неочень бегло. Словом, отказал я Арскому. Все же на следую-щий день он снова ко мне подходит и снова просит, чтобысыграли его оркестровку. Я потерял терпение и говорю, чтооркестр сыграет сейчас дидерихсовскую расшифровку и ему,Арскому, все будет ясно. Сыграли. Арский говорит:— У баритона там неправильно.— То есть как неправильно?— Фраза неточно выписана. В одном такте неверно.— Вот как? А ну дайте вашу оркестровку. Посмотрим.Сыграли расшифровку Арского — очень хорошо,  простоздорово! Я тут же ему предлагаю: «Есть у меня новая пла-стинка, расшифруйте, мы хотим ее сыграть». Арский взялпластинку, ушел. Вскоре приносит готовую партитуру. Сыг-рали— нота в ноту, абсолютно точная копия! Я так и ахнул.На рояле человек не умеет играть как следует, а слышитджаз-оркестр великолепно! «Нет уж, батенька,— говорю,— высвою технику бросайте, занимайтесь музыкой». Так он и сталнашим аранжировщиком. Помимо А. Арского, с нами сотруд-ничали Т. Ходорковский (он некоторое время работал у меняпианистом), М. Кадомцев, Ю. Лаврентьев, А. Ваганов. И ре-пертуар наш постоянно пополнялся произведениями как за-рубежных, так и советских авторов. Играли мы и лирические,медленные пьесы, и ритмичную свинговую музыку.Александр Цфасман продолжает рассказ своего коллеги:— Когда я в 1939 году приступил к руководству оркест-ром, на трубах играли Марк Савыкин, Виктор Быков и Вик-тор Зотов. Иногда их подменяли Фрумкин и Кожеуров. Пре- красная была тромбоновая секция — Тойк Кохонеи, ИосифДавид и Михаил Фурсиков. Было пять саксофонов: АлександрРивчун и Михаил Кримян — альты, Александр Савонин и Ар-кадий Тевлин — теноры, Борис Лернер— баритон. Позднее всаксофонную секцию пришли генористы Эмиль Гейгнер и Ни-колай Крылов, баритонист Спнридом Зубченко. Случалось иг-рать и в шесть саксофонов. Лучшим нашим солистом былЭ. Гейгнер — замечательный по тем временам импровизатори одаренный аранжировщик. Много солировали также И. Да-вид, А. Ривчун, Н. Крылов, В. Зотов, Б. Лернер, М. Фрумкин,скрипачи Б. Колотухин и В. Дьяконов, барабанщик Л. Олах.Это был, как мы теперь говорим, оркестр солистов.Каждую новую пьесу мы начинали готовить по группам.Сначала, одни саксофоны, потом одни медные, потом акком-панемент. Потом вместе, потом снова порознь. Непременноучили партии наизусть. Стремились к тому, чтобы каждаягруппа играла как один человек, чтобы было одно дыхание —ведь если кто-нибудь сделает неточный штрих, сразу разва-ливается вся группа, разваливается оркестр. И все-таки, знае-те, репетировать музыканты обожали! Потому что работать вджазе и не любить его — невозхможно. Где угодно можно, аздесь нет.Половину репертуара составляли пьесы советских авто-ров. Но и на другой половине репертуара — зарубежной му-зыке— уже лежала печать нашего творчества, нашего стиля.С оркестром постоянно работала группа талантливых аран-жировщиков. Мы все очень старались друг перед другом, шлов хорошем смысле слова соревнование. Я был требователен,и если аранжировка казалась мне неудачной, возвращал ав-тору.Зато были и настоящие удачи. До сих пор помню парти-туры, написанные Т. Ходорковским,— «Сэйнт-Луис Блюз» длятрех скрипок и эллингтоновскую «Серенаду любви», помню,как искусно передал А. Арский мистику «Night and Day»Кола Портера в своей собственной оркестровке. Прошла порапедантичного списывания с пластинок, все больше работалимы над отечественным репертуаром. Нас увлекало это твор-чество, и порой мы сами находили такие приемы и краски, ко-торые я до этого нигде не встречал.Оркестр по самой своей специфике играл много новой музыки. В товремя она, как правило, непосредственно транслировалась в эфир, и по-этому многое из того, что было исполнено джаз-оркестром ВРК, не со-хранилось. Хотя весомую часть репертуара составляли инструменталь-ные сочинения, в программах оркестра всегда было много песен. Длянего писали Дм. и Дан. Покрасс, М. Блантер, А. Лепин, Н. Богослов-ский, Ю. Милютин. Многие композиторы приносили в оркестр свои но-вые песни. Оркестр ВРК, так же как и Госджаз, сумел собрать вокругсебя большой авторский и исполнительский коллектив. Это не могло неспособствовать такому расширению поля творческой деятельности, ко-торое было недостижимо для оркестров, существовавших ранее. Ор-кестр делал интересные обозрения — «Клуб веселых артистов», «Удач-ное свидание». А. Цфасман вспоминает даже о попытке сочинения джа-зовой оперы, предпринятой по заказу оркестра композитором В. Мака-ровым. Хотя этот опыт и не закончился удачей, сам факт представляетсяпримечательным.Готовя песни к исполнению, аранжировщики стремились украситьих звучание оркестровым контрапунктом, игрой тембров, расцвечивалигармонию, разнообразили ритмический характер сопровождения. Этооказывало влияние и на композиторов-песенников. Песня в этом орке-стре приобрела многое из того, что было достигнуто ранее в инструмен-тальной музыке — ритмическую легкость, широкие мелодические дви-жения, хроматизмы, свежесть гармонической основы.В предвоенные годы оркестр ВРК достиг очень высокого професси-онального уровня. Превосходные оркестровые группы, игравшие еди-ными штрихами сложные свинговые пассажи и риффы  , тонкое равно-весие звучности, замечательные солисты. Некоторые пластинки, запи-санные оркестром перед войной, звучат вполне современно  . И еслируководимый В. Кнушевицким Государственный джаз-оркестр СССРсделал шаг вперед в развитии оркестрового  7исьма, как бы перекинувмостик от симфонической музыки в область джаза, то джаз-оркестр Все-союзного радиокомитета внес значительный вклад в создание самобыт-ного, интонационно нового типа джазовой музыки. Именно в этом ор-кестре начало складываться новое музыкальное мышление, на основекоторого позднее, в конце 50-х годов, сформировался исполнительскийстиль нового поколения советских джазовых музыкантов. Несколькозабегая вперед, скажем, что стиль этот многим показался сначала не-ожиданным, непривычным, чуть ли не занесенным откуда-то извне. Меж-ду тем корни его легко отыскиваются в творчестве советских джазовыхмузыкантов конца 30-х годов.
Опубликовал muzmen, 24-01-2011, 19:17 | Комментировать (0) | Печать
 (голосов: 0)
Карта
rss
Карта